?

Log in

No account? Create an account

Сексофазантрон



   Рябинкин простудился, несколько дней пил малиновый чай да валялся в постели. Телефон не отключал, и тот молчал, словно набрал в трубку воды. Ни одного письмеца не пришло по электронной почте с предложением работы. Бурлящий мир, казалось, забыл о существовании детектива. Несправедливость и жестокость вроде бы уснули на время или вовсе исчезли из жизни. Приутихли грабители, раскаялись в преступлениях убийцы. Перестали отлавливать лохов мошенники, симпатичные цыпки прекратили заманивать в постели простофиль. Политики перестали строить козни друг против друга. Бизнесмены накопили столько бабла, что больше им уже и не требовалось. А у Ефима за душой ни копейки, однако он не унывал, доедая сухари, оставшиеся с последнего гонорара за скрупулёзно раскрытое преступление. На столе духмяный чай и непочатая бутылка светлой, которую берёг до выздоровления. Голос охрип – это не звуки, а скрежет мягкого металла. Сыщик втайне радовался. Не надо ни с кем говорить, ни фига не нужно доказывать, выведывать тайну за семью печатями. Заколебали неизвестности. Без напряга можно жить и в постели, изредка вставая по нужде и свято веря: здоровое тело в конце концов возьмёт своё, согнёт хворобу в бараний рог, восторжествует здоровый дух.
    Детектив читал рассказ об очередном приключении Шерлока Холмса, когда тишину в квартире порвал телефон. Звонил приятель из полиции, искренне удивившийся тому, что Ефим заболел и не обратился в больницу. Полицейский собрался пожелать скорейшего выздоровления и положить трубку, но Рябинкин хрипло спросил, зачем звонил. Оказалось, ему предлагали висяк – дело, которое не удалось раскрыть по горячим следам. Может, удастся нащупать какой-либо свежий подход к прояснению загадочной смерти ученого-биолога, ставшего торгашом. Есть свидетельство, подписанное судебно-медицинским экспертом, подтверждающее: остановка сердца могла быть вызвана искусственно, если учесть отсутствие патологических изменений в его работе. Однако следов каких-нибудь вредных веществ в организме обнаружить не удалось. Учитывая своё беспомощное состояние, сыщик ничего конкретного другу не пообещал.
   Речь шла о знаменитом Павле Львовиче Лакове, одним из первых в научном мире примкнувшем к кооперативному движению. Он зашибал бабки и тогда, когда коллеги бедствовали, получая на кафедрах почти столько, сколько нищие на помойках. Лаков открыл в центре мегаполиса крохотную аптеку «Знахарь», где сбывал травы и порошки. Кто-то относился к этому как к шарлатанству – немало народу интересовалось целительной силой растений. Заглядывали к нему пожилые люди или разочаровавшиеся в больничных лекарях. Заходили порой пациенты, в которых сама официальная медицина разуверилась, вынужденно признавая бессилие.
    Интернет завален статьями об учёном и бессчётными комментами к ним. В преподавательской среде многие осудили отступника, предавшего науку ради золотого тельца. Их комментарии брызжут желчью и нескрываемым презрением. Павла Львовича называют то троянским конём, то случайным прохожим в науке, накропавшим диссертацию со студенческим подспорьем. То, что некоторые его труды переведены на иностранные языки, недоброжелатели объясняли конъюнктурой и заурядным везением. Чертыхнётся человек, нахамит офигительно – значит, завистник, бывший коллега выпускает пары. Недруги налицо, зачастую влиятельные, хотя непримиримой злобы не чувствовалось. Стаи ворожей и приворотчиков польщены: настоящий учёный присоединился к ним, признав в снадобьях лечебную силу. Никто из знахарей даже не помышлял о соперничестве с Лаковым. Его авторитет стал внушительным, рея над ними знаменем. Покушаться на знаменитость? Это равносильно ниспровержению святая святых. Жена учёного уверяла, что он был крепок физически, как дуб, и что его убили. Ругала на чём свет стоит оперов, не сумевших выйти на след преступника. Её несложно понять. Аптека без хозяина захирела, готова вот-вот обрушиться. Женщине понравилась роскошь, поездки за границу. Без предприимчивого супруга наладившийся уклад трещал по швам.
    Ефим не шибко жаловал науку: ему казалось, что она околесицу стремится выдать за основную истину. Проще свихнуться, чем найти тропу в её дебрях. Детектив никогда и не лез в них. Пусть этим занимаются другие, более башковитые. У него собственных хлопот полон рот, хотя знахарство само по себе не лишено интереса. Он помнил немудрёную историю. В их деревушке когда-то не было ни врача, ни фельдшера, а исцелением занималась его прабабка, и кое-кого она буквально вытаскивала из могилы. Лечила молитвой и травами. Павел Львович к молитве вряд ли прибегал. А как пользовал пациентов? Рябинкин ясно видел, что Лаков совмещал аптекаря, и врача, и даже шептуна. Это могло произойти исподволь, так как настоящий доктор скорее пропишет таблетки, чем какую-либо траву. Учёному наверняка приходилось подбирать аналоги распространённым лекарствам.  Причём весьма удачно. Вот лишь некоторые заголовки статей о нём: «Возрождение приворота», «Знахарь милостью Божьей», «Проникая в душу трав», «На дружеской ноге с растениями»… Чувствовалось: в комментах благодарность пациентов искренняя, таких откликов много – тех, кому помог лекарь.
    Сыщик обратился к его личным статьям. Он писал о бессмертнике, женьшене, тибетском рецепте молодости, мать-и-мачехе, пчелином яде, химический состав которого до сих пор изучен не полностью. Автор стремился проникнуть в тайны, до времени не приоткрытые природой. Статья «Сексофазантрон» посвящена сексуальному долголетию мужчин. Павел Львович назвал сексофазантроном порошок из высушенных корней петрушки, укропа, хрена и женьшеня, выдвинув лозунг «не трусь и трахай!», обращённый к тем, кому за шестьдесят.
    Ефим поднялся с тёплой постели и направился на кухню. Там он откупорил бутылку, налил в стограммовый стаканчик и выпил, не закусывая, хотя на столе лежал аппетитный сухарь. Потом лёг в постель, укрылся с головой одеялом и стал читать по навороченному мобильнику учёные труды. О чём он только не писал! Сексофазантрон был его ноу-хау, он открыл также новые целебные свойства подорожника и чеснока, зверобоя и лука. Небольшие статьи посвящены учёным девятнадцатого века. Восхищался многими из них за самоотверженность и преданность делу жизни. И это человек, которого хором корили за предательство науки. Всю ночь не выпускал детектив из рук телефон. Когда рассвело, стало клонить в сон, однако он поспешил прогнать его, одолев ещё одну работу. Лаков не имел секретов, щедро делясь с читателями львиной долей из того, что узнал сам.
    Наступил, наконец, желанный час, когда люди появляются на работе, открывают кабинеты, включают компьютеры. Рябинкин звякнул приятелю.
- Знаешь, удалось разгрызть орешек, который ты подкинул.
- Не может быть.
- Стопроцентно.
- Ни фига себе. Ну и как?
- Думаю, предварительное следствие пришло бы к тем же выводам, что и я, если б нашлось время для чтения статей покойного. Он создал порошок под названием сексофазантрон из высушенных корней лекарственных растений. А главное, пробовал порошки и лекарства на себе. Применял по нескольку раз, убеждаясь как в эффективности, так и в безвредности. Такой антропос. Честный в малом, не только в большом. Образцом для него являлись лучшие русские ученые. С сексофазантроном он перемудрил. Порошок, скорее всего, сработал, но сердце не выдержало. Ему тоже было за шестьдесят.

2011

Домашка



   Рябинкину позвонили из фирмы «Домашка», занимающейся строительством жилых домов. Попросили о встрече. Сыщик пригласил её представителя к себе на квартиру.
    Зарождалось молодое, робкое утро. Ефим только что закончил упражнения с двумя гантелями, которые в начале каждого дня считал продолжением своих рук. Наскоро спрятал снаряды, а позавтракать так и не успел: за дверью раздался звонок. Ранняя пташка. Что там у них стряслось? Открыл запор и впустил в прихожую элегантно одетого гостя. Стало неудобно из-за собственного задрипанного спортивного костюма. Вошедший не смутился; похоже, даже не обратил внимания на одежду хозяина. Он торопился запустить разговор.
    Детектив пригласил визитёра в зал, одновременно являющийся спальней. Усадил в кресло возле журнального столика, сам уселся на диване.
- Я прошу вас: наша встреча должна отличаться конфиденциальным характером. Даже незначительная утечка информации воодушевит конкурентов.
    Рябинкин не возражал против секретности, и представитель «Домашки» продолжил:
- У нас запланирована комплексная застройка небольшой территории. Возведём семь двадцатиэтажек с сопутствующими объектами соцкультбыта. В настоящее время идут подготовительные работы. Сносим ветхое жильё, завозим стройматериалы.
- Какое мне дело до всего этого? - недовольно полюбопытствовал сыщик.
- Пропал человек, с которым мы не успели заключить договор. Он жил в двухэтажном доме, предназначенном к сносу. Соседи давно выехали. Им предоставлено равноценное жильё в области. А этот упёрся. Не хочу в область. Подавайте в том районе мегаполиса, где живу. Фирма завышенные требования удовлетворить не могла. Во-первых, угроза банкротства, во-вторых, договорённости с подрядчиками.
- Когда он пропал?
    Гость облегчённо вздохнул, будто попал с бездорожья в наезженную колею.
- Вчера на рассвете.
- А может, с бодуна у приятеля заночевал?
- С бодуна? Не решён вопрос проживания, вот-вот начнут крушить стены халупы.
- Почему вы не обратитесь в полицию?
- Она обязана будет выдвинуть несколько версий. Среди них может стать главной та, где речь пойдёт о нашей причастности к исчезновению. Нам не выгодна шумиха. «Домашка» стремится мирно уладить конфликт.
- Разве не мог бы помочь кинолог с собакой?
- Нет. Это непременно привлечёт внимание СМИ к истории, вызванной бытовым недоразумением.
- Я не обещаю ничего конкретного. Кто может открыть его квартиру?
- Полицейские при наличии соответствующего ордера.
- Что вас, как я понимаю, не устраивает. А вдруг ему стало плохо, и он умер?
- Да он здоров как бык. Ему сорок два года, служил в ВДВ.
- Мои условия знаете? Безвозвратный аванс – половину гонорара – вы отдаёте сейчас, другую половину – после завершения расследования. У вас есть полномочия на подпись договора от имени фирмы?
- Он не пойдёт, надеюсь, в официальные инстанции? Тогда есть. Я выплачу вам аванс.
    Договор подписан, первая часть гонорара пополнила оскудевший Ефимов кошелёк.
- Нужна фотка и как можно больше сведений о строптивом жильце.
    Гость оказался на удивление подготовленным к встрече. Помимо цветной фотографии, сыщик получил ксерокопии ряда документов, включая паспорт.
- Имеются ли у фирмы новые предложения, могущие заинтересовать строптивца?
- Конечно. Мы готовы выкупить его берлогу по цене новой квартиры такого же метража в здешнем районе. Проще говоря, он сможет самостоятельно приобрести столичное жильё.
    «С этого бы вам и начинать», - подумал детектив, выпроваживая раннего посетителя.
    Завтракать расхотелось. Выпил чашку чая с чёрным хлебом. Обул кроссовки, прихватил на всякий случай ветровку и вышел из дому.
    Двухэтажка находилась на забытой Богом окраине. Тротуары разбиты. Из городского транспорта ходят лишь автобусы. По соседству многотонная груша крушила стены пятиэтажного дома, сравнивая его с землёй. Экскаватор грузил покорёженную арматуру на самосвал. «Когда ветер в голове, тогда и в доме ветер», - вспомнилось чьё-то высказывание.
    Домофоны уже не работали. В ближайшем подъезде на первом этаже оказались распахнуты двери квартир, за исключением одной. Дверь обита дерматином. Два замка. Справа, под электросчётчиком, калоши с чёрной опушкой. Скорее всего, в них хозяин выходил посидеть на скамейке либо в ближайший магазин за продуктами.
    Детектив позвонил несколько раз. Нежилая тишина. Из двери напротив выскочил взъерошенный кот. Увидев человека, шарахнулся в раскрытую пасть подъезда. Рябинкин поднялся на второй этаж. Там все три двери нараспашку, стены раскрашены безымянным граффитчиком. Никого. Шприцы, оставленные наркоманами. Нашли тут клёвый притон. Сантехника снята и вывезена. Значит, упрямец жил без элементарных удобств. Не исключено, что калоши возле его двери для того, чтоб сходить по нужде на какой-нибудь пустырь. И это в то время, как соседи уже благоденствовали где-нибудь в тихом уголке, владея новыми благоустроенными квартирами. Возможно, родился здесь, не захотел съезжать. Сейчас его нет. Дверь откроют. Вещи вышвырнут на улицу. Дом так или иначе снесут, хотя речь не о пенсионере, а о человеке в расцвете сил, бывшем десантнике, способном постоять за себя.
    Ефим покинул затхлое помещение, вышел из дому, присел на скамью. Снаружи квартира выглядела вполне обитаемой. На окнах дневные шторы, цветы в коричневых горшках. Деревянная рама, выкрашенная белой краской. Хозяин будто предупреждал своих противников, что переезжать никуда не собирается. Сыщик достал из внутреннего кармана фотографию. На него смотрел идеально выбритый мужчина средних лет, среднего телосложения. Глаза карие, волосы тёмно-русые, коротко остриженные. Росту высокого, и при этом без малейших признаков сутулости. Военной выправки гражданин. Бравый офицер. Оказалось, он окончил юридический факультет, что стало некоторой неожиданностью для Рябинкина. На секунду померещилась за дневной шторой полоска света. Подобное может статься при включении или выключении компьютера. Внимательно огляделся вокруг: вблизи никого. Чуть дальше груша вершила своё дело. Экскаваторщик полностью занят работой. Детектив шустро подскочил к окну, стал на выступ фундамента и заглянул в комнату. Ни одного признака живого существа. Компьютер, правда, стоял в углу, но выглядел уже отпетым покойником.
    Ефим знал: у бывшего десантника двушка. Посмотреть вторую комнату он не мог, потому что окно находилось с противоположной стороны. Волей-неволей экскаваторщик обратит на него внимание. Пришла пора слинять отсюда. А ночью можно по-иному взглянуть на тайну. Более скрытно и уверенно.
    Дома сыщик сперва основательно подкрепился, съев первое, и второе, и третье. Сел к ноутбуку. К его удивлению, десантник присутствовал во многих известных соцсетях. Рябинкин старательно выписал адреса электронных ящиков и на каждый отправил краткое письмецо: ««Домашка» выполнит требования. Если вас это заинтересовало, откликнитесь по моему адресу». Ушло в общей сложности двенадцать сообщений.
    Ко второму выходу из квартиры подготовился со всевозможной дотошностью. На нём оказалась тёмная одежда и обувь, не заметная ночью. Он брал с собой не ветровку, а тёплую осеннюю куртку на тот случай, если придётся заночевать в обречённом доме. Кроме револьвера, прихватил электрический фонарик, мобильник с безлимитным интернетом и наручники. Последнее украшение сохранилось у него как доказательство работы в правоохранительном органе.
    До закрытия метро детектив успел добраться в нужный район. А потом пришлось ещё пешком шлёпать не менее получаса, зато пришёл к двухэтажке в совершившейся темноте. Столбов с фонарями не было. Слабый свет проистекал издали, больше сверху, от звезд и луны, нечасто выныривавших из облаков. Сначала заглянул через окно во вторую комнату, принадлежащую десантнику. Там стояла застеленная покрывалом кровать, на тумбочке – небольшой закрытый ноутбук. Никаких признаков присутствия живой души. Подобное ощущение возникло и от созерцания первой комнаты. Квартира в ночное время казалась вымершей.
    Около трёх часов пожаловали гости. Сыщик, проверив по телефону электронную почту, вознамерился вздремнуть на полу в одной из раскрытых квартир первого этажа, как на площадке послышался разговор на неизвестном ему языке. Он мигом вскочил на ноги, достал фонарик и револьвер. Вероятно, появились наркоманы, оставившие следы на втором этаже.
- Руки вверх и не двигаться! - включив фонарик, негромко приказал Рябинкин в надежде, что повелительная интонация будет понятна для них. Он успел разглядеть две азиатские физиономии, тотчас повернувшиеся к нему. Одна из невысоких фигур метнула нож, полоснувший Ефима по скуле. Он выстрелил. Рука, метнувшая оружие, обвисла как плеть. Второй визитёр что-то без устали лопотал. Детектив не спускал с него глаз, стремясь не проворонить роковую секунду. Однако она так и не наступила. Второй услышал в тишине капли крови, расшибающиеся об пол, струсил и умолял первого не рыпаться. Сыщик вытащил наручники и сковал ими правую руку одного с левой рукой другого, более ершистого, стиснувшего от боли зубы. Пуля, кажется, задела кость.
- Дуйте отсюда, и чтоб я вас больше не видел.
    Рябинкин, подталкивая незваных гостей в спину, выпроводил их из подъезда. Может, и стоило звякнуть дежурному, чтоб забрал в отделение, но это значило засветиться: порученное ему дело было бы провалено. Неплохо, что догадался вытереть наручники. Не известно, удастся ли непрошеным визитёрам избежать встречи с полицией.
    Не стал разыскивать нож, не стал даже заходить туда, где только что вынужден был, защищаясь, применить оружие. Скованная двойка могла встретить приятелей, и тогда их возвращение неизбежно. Сыщик выключил фонарик и зашёл в смежную квартиру. Здесь висел тот же нежилой дух, смешавшийся с пылью. К его немалому удивлению, одна комната оказалась запертой. Внутри мог прятаться ещё один наркоман, если не двое. Нельзя исключать, что комнату облюбовал бомж, не имеющий своего угла. Кто бы там ни был, выстрел мог разбудить и встревожить любого. Ничего не оставалось делать, кроме как караулить сразу две двери: в комнату и в квартиру десантника. Причём положение из-за такого раздвоения сильно осложнялось. Он не мог исключать, что наверху также кто-то есть, просто затаился до времени. Если находиться всё время в подъезде, можно столкнуться с кем-либо нос к носу или вовсе оказаться между двух огней. Ефим начал раскаиваться в собственной затее. Его обложила неизвестность. В любой миг она могла превратиться в ловушку и захлопнуться.
    По электронной почте пришло письмо: «Ни фига не верю «Домашке». Я и так добьюсь своего». Стоило ли после этого оставаться здесь? У человека копошатся какие-то намерения, он вправе требовать компенсации за жильё. Здесь появился на свет. Отсюда проводили в армию. Хрен с ним, пусть добивается.
    Детектив стоял спиной к закрытой двери. Занятый размышлением, не услышал, как она приоткрылась и из комнаты выскользнула долговязая фигура. Известным у десантников приёмом его попытались вырубить сразу, однако помешала темнота. Между тем Ефиму удалось двинуть напавшего локтем по почкам так, что тот согнулся от боли. Воспользовавшись кратковременным замешательством, сыщик включил фонарик и выхватил пистолет. Прицелился, не вытягивая вперёд.
- Я хочу побазарить с тобой, - сказал Рябинкин, не сводя с десантника глаз.
- Извини, подумал, припёрся наркоман и мешает мне спать.
- А почему вы не в своей квартире?
- Не твоё дело. Мне тут удобнее.
- Так могли бы вы пригласить к себе? Я от фирмы «Домашка» и убеждён: её свежие предложения вас устроят.
    Ефим миролюбиво спрятал руку с пистолетом в карман. Десантник подошёл к двери своей квартиры и открыл поочерёдно оба замка. Только они скрылись и автоматически щёлкнул запор – сверху появился человек с ножом в руке. Спустившись вниз, он вышел из подъезда, растворился в темноте.
    Утром детектив, будучи уже дома, созвонился с клиентом, попросил его принести вторую часть гонорара, так как поручение фирмы выполнено.
- Десантник ежеминутно рискует жизнью. Дом, который будут сносить, облюбовали нелегалы, одурманенные наркотой. Запросто могут пырнуть ножом. Он надеялся через суд добиться справедливой компенсации, ждал лишь, когда без него начнут взламывать дверь квартиры. Без её осмотра двухэтажку сносить не будут. Нарушение неприкосновенности жилища казалось ему козырным тузом, лучшим моментом для подачи искового заявления в суд. Мне удалось отговорить. Я сказал, что без нервотрёпки, без волокиты он получит возможность купить достойное жильё, равноценное по площади и местоположению прежнему. Дело теперь за «Домашкой». Чем быстрее она развернётся, тем лучше.

2011

КОД РЕГИОНА



   Витька из ДПС попросил помочь: получено офигенное задание, вдвоём им не потянуть, нужен третий. Рябинкин не горел желанием стать пристяжной лошадкой, однако не смог отказать дружку, с которым прежде не раз попадал в переплёты и выходил сухим из воды. Витька и его напарник одеты в семафоры – светящиеся куртки, под которыми пузырились бронежилеты. На плечах висели автоматы с откидными прикладами. Ефим таких после дембиля не видел, из чего заключил: сегодня может быть весьма горячим.
    На дэпээске они буквально выметнулись из города, поскольку пробок в этот час не встретили. Дружок, затормозив, впритирку прижал её к тротуару. Сыщик, не имеющий бронежилета, остался в машине для подстраховки. Ему протянули листок, где шариковой ручкой написан номерной знак и в углу – код региона, как это делается на настоящих номерах: вроде возведения в двузначную степень.
- Бди. За номером – сукины сыны. Если рыпнутся, лупи на поражение. 
    Витька с такими словами снял с плеча автомат и протянул его детективу. Тот спустил ремень между ног, чтоб не мешал, а оружие оставил на коленях. Отметил про себя, что рычажок сдвинут на стрельбу очередью. Гаишники отошли от дэпээски. Каждый из-за бронежилета напоминал неуклюжего медведя лимонного цвета, а на деле оказались расторопными ребятами. Дружок с помощью жезла останавливал транспортные средства, напарник шмонал. Рябинкин следил за номерами. Указанный код ему знаком. Он обозначал неспокойную северокавказскую республику. Перед глазами одна за другой мелькали иные цифры. Никому не удалось проскочить мимо. Приятель тормозил всех. Видно, приказ он получил жёсткий. Водители вынужденно застревали вблизи дэпээски. Детектив получал возможность рассмотреть не только номера, но и их владельцев. Это были привычные люди в футболках и джинсах, туниках и шортах, майках и бриджах, занятые неотложными заботами, недовольные тем, что их задержали. Попадались плутоватые, у которых вполне мог барахлить движок. Когда инспектор отпускал их, они летели к своей тачке как на крыльях, готовые благодарить и Бога, и черта за то, что на сей раз пронесло. Всё это цветочки. Трое приятелей подготовились к настоящей заварухе с бандюгами.
    Однообразные действия приелись Витьке. Он уже махал жезлом механически, под стать роботу. Спуску по-прежнему не давал никому. Чайка «Мазды» сменялась крестом «Шевроле», молния «Опеля» - ромбом «Рено», синее яйцо «Форда» - быком «Тайоты». Вместо треугольника «Мицубиси» появилась наша гордая буква «В». Джипы, седаны, хэтчбэки, пикапы и даже кабриолеты… В голове сыщика зародилась свистопляска цветов, то визжащих наподобие тормозов, то тянувшихся вперемешку ровными линиями. Зелёные ни с того ни с сего превращались в синие, синие вдруг становились розовыми, а розовые нежданно-негаданно краснели. При этом Ефим ни на мгновение не забывал нужный код региона. Он тоже интересовался каждой машиной, но лишь до тех пор, пока глаза не натыкались на две заветных цифры. Они оказывались не теми. Как только сыщик убеждался в этом, цвет оборачивался линией и ускользал. Даже не провожал глазами, сходу забывая о нём.
    Витька в прошлом помогал ему не раз. Теперь сам нуждался в помощи. Востребована сперва внимательность, потом - твёрдая рука. Не зря приспущено стекло в дверце, выходящей на шоссе. Приятель позаботился о том, чтоб свинцовая струйка в случае чего брызнула вовремя. Однако шмон шёл как по маслу: шофёры не ерепенились, не выдрючивались, не качали права. Рябинкин допускал возможность сумбурной картины, понимая, как она могла осложнить ситуацию, добавить им нервотрёпки и закончиться пробкой. Детектив подозревал, что спокойствие на трассе обманчивое. Его подозрение не оправдалось. О каком-либо перекуре нельзя и подумать. Попробуй урви у вахты хоть десятиминутку, если в сторону мегаполиса мчатся автомобили. Пропусти нужный, и придётся потом грызть локти. В нём окажется убойный криминал. Ефим, честно говоря, уже не верил, что сукины сыны появятся здесь. Мало ли дорог, ведущих в этот широкий муравейник? И все-таки он зорко вглядывался и вблизь, и вдаль, по привычке стремясь наткнуться сначала на номер, затем – на водителя.
    Вот код региона из тех, которых можно сразу пропускать, - две счастливые семерки. Хорошо им сам-друг, похожим, как близняшки. У одной крыша, и у другой – крыша, и перекладинка у каждой своя. Номер номером, да налицо – визитная карточка, столичный код. Из лобастого джипа вылез гламурный молодой человек с досиня выбритым лицом. Улыбнулся, направляясь к Витьке; в правой руке - документы. Тот перенаправил его к напарнику, проверившему всё и почтительно возвратившему. Именно в сей миг и засёк сыщик, что стоящий неподалёку джип имеет две трафаретки с номером. Если смотреть спереди – ни фига не увидишь. Если сбоку, то можно разглядеть: один номер впритирку приклеен к другому. Материал второй трафаретки мягкий, вдавлен, втиснут, вжат в каждую выемку. Детектив не проспал. А что сейчас делать? Сплошной гламурчик с прежней улыбкой взял документы. Закрытый номер также мог нести код из двух семёрок. Этого нельзя исключать. В таком случае, с учётом поставленной задачи, ловкач или прохиндей теперь их не интересовал. Он не спеша направлялся к авто с тонированными стёклами. Инспекторы ничего не заподозрили. Для них главное – документы, а они были в ажуре. Ну и две чёрные семёрки на белом фоне не могли не броситься бронежилетам в глаза.
- Подождите, пожалуйста, - сказал неожиданно для самого себя Рябинкин. – Остались некоторые формальности. Подойдите сюда.
    Молодой человек вздрогнул, будто гром грянул из ядра солнца. Он играл роль агнца, не мог сходу отказаться от неё. Так и не дойдя до джипа, развёл руки неизвестно для кого и в недоумении повернул обратно. Из-за затемнённого стекла его спину хлестнула автоматная очередь, несколько пуль прошили дэпээску. Он дёрнулся как-то странно, свалившись вперёд, и ещё не залил кровью землю, как сыщик плеснул в окно ответным огнём. Понимал, как много зависит от его первой очереди, вложился по полной и добился своего. Джип не рванул с места и не выплюнул больше ни одной пули. Похоже, всё было кончено. Напарник Витьки держал под прицелом вдруг постаревший, изуродованный автомобиль. Заглянув в выбитые стёкла, увидели внутри два окровавленных трупа.
    Детектив подвёл друзей к номеру. С применением ножа ему удалось отвернуть угол верхней трафаретки. Инспекторы разглядели под ней код региона, который безуспешно искали полдня и едва не прошляпили во второй половине.

2011

ТАБЕЛЬНЫЙ НОМЕР



   Утром к Рябинкину явился новоиспечённый полицейский. Он успешно прошёл переаттестацию, но выглядел удручающе. Не так давно вместе вкалывали и хорошо знали друг друга. Сели к столу на кухне, сыщик мигом соорудил выпивку и закуску. Гость отказался от угощения, лишь попросил разрешения закурить.
- Кури, форточка открыта. Почему не в своей тарелке?
- Не в своей, ты прав.
     Полицейский глубоко затянулся, выпустив из ноздрей облако сигаретного дыма.
- Помощь твоя нужна, Ефим. Прогорел я. Вышвырнут из органов с треском.
- После переаттестации-то?
- Представь. То, что со мной стряслось, - позорище на всю Европу. Товарищей подведу, посмешищем сделаю.
     Детектив привык к нештатным ситуациям, однако почувствовал, что тут стряслось нечто прущее из ряда вон.
- Рассказывай.
- Прихожу вчера после работы домой, жены и дочки ещё нет. Дай, думаю, пока тихо в квартире, смажу пистолет. Ты знаешь, он порой единственная надежда. Надо, чтоб работал как часы. Чтоб даже теоретически патрон не мог попасть вперекос. Тут в новостях сообщают: гаишный пост какое-то отребье из автоматов расстреляло. Тонированное стекло в «мерсе» опустили и прошили двух инспекторов очередями. В общем, не стал умываться, есть, пить – сразу за кобуру. Открываю, и что ты думаешь? Вместо пистолета – пол-листа газеты, а в нём камень. Моё состояние после этого - прах.
- Представляю, - откликнулся Рябинкин.
     Гость поднёс зажигалку к погасшей сигарете.
- Я жене и дочке об этом ни гу-гу, дождался утра – и сразу к тебе.
     Задымил, вытащил из кармана камень, положил на стол перед сыщиком. Обыкновенный круглый булыжник, оружие пролетариата. Небольшой по размеру, вполне соответствующий весу оружия.
- А газету ты не похерил?
- Нет.
Тут же был извлечён аккуратно сложенный клок бумаги, испещрённой буквами.
- Когда ты видел пистолет последний раз?
     Полицейский, выпустив тёмно-синий клуб дыма, погасил окурок в пепельнице. Лицо его покраснело от волнения.
- Позавчера нас швырнули на демонстрацию. Накануне я проверил: табельное оружие на месте.
- Свалка была?
- Да не особо. Оттеснили с площади и приказали разойтись.
- Соприкасались с ними?
- Соприкасались. Гомики с одной стороны; те, кто против,- с другой. Мы между ручьём и рекой.
- Табельный номер у тебя сохранился?
- А как же?
     Сыщик занёс в мобильник табельный номер его пистолета.
- Слушай, а не могла твоя дочка напроказить?
- Нет. Она только седьмой класс закончила.
- Да в седьмом порой на головах ходят, курят и пиво пьют наравне с мальчишками. Может, приятель попросил взять у отца на время.
-Какой там приятель? Она лишь уроками занимается, студию молодёжного театра посещает.
- Вот-вот, студию. Вдруг там для какой-нибудь роли пистолет понадобился?
- Она обязательно спросит, прежде чем взять. Знает, что такое оружие для меня.
     На всякий случай детектив записал адрес школы и студии.
- Не могли коллеги подшутить?
-Какие шутки? У нас нет хохмачей - корпоративная солидарность. Все за одного.
- Ну, знаешь, - тёмная ночь. Не вижу ни тени, ни просвета. Сегодня ты сможешь как ни в чём не бывало с пустой кобурой на работе пробыть?
- Смогу.
- Я готов помогать бесплатно, похититель же может потребовать вознаграждение. Сколько ты в состоянии заплатить?
- Семь тысяч – это максимум. Если больше бабла потребуется, попробую занять.
- Не вешай нос. Может, твой томагавк найдётся.
     Приятель с таким напутствием ушёл, а Ефим проветрил кухню, опорожнил в одиночестве стопарик с водкой и, не закусывая, завалился на диван размышлять. Он не прочь проигнорировать ёрническую версию с причастностью коллег, зато дочка-семиклассница могла что угодно отчубучить. Если не дружок-приятель подбил, то начинающий актёр из неформального объединения. Вот школа у неё с английским уклоном, там шалости вряд ли возможны. И охрана серьёзная: со сказкой о журналистском задании вряд ли удастся проникнуть на школьную территорию. Театральная студия может принести ощутимую пользу в плане расследования. С неё и следует начинать. Рябинкин позвонил директору и без проблем договорился о встрече.
     Студия располагалась на окраине в полуподвале девятиэтажки. Рябинкин ожидал узреть богемный бардак, но поразился ещё в коридоре идеальной чистоте. На стене висели в ажурных рамочках под стеклом копии учредительных документов, стенды с фотографиями из спектаклей. Общий заголовок красными буквами гласил: «Школа актёрского мастерства». Директор, девушка лет двадцати восьми, пригласила его в кабинет. Стол, на нём монитор с большим экраном, сотовый телефон. Широкий шкаф с книгами. Корешки их блестели позолоченными буквами. Хозяйка села за стол, детектив разместился в тонком кресле напротив.
- У вас занимаются одни школьники?
- В основном, да. Причем девятиклассники и одиннадцатиклассники к нам не идут, у них экзамены. Больше всего ребят из среднего звена.
- Из школ с углублённым английским есть?
- Немного. У них свои сложные программы, да ещё наша. Не всякому под силу.
- На языке Шекспира не пробовали поставить спектакль?
- Куда там! - улыбнулась директор. - Сначала теория, сценки небольшие прикладного характера. Всё, что для школ надо к праздникам. Встречи организуем с профессионалами. В последний год обучения у нас выпускники ставят спектакль. Это своего рода дипломная работа.
- Английская школа как-то даёт знать о себе?
- Сейчас нашествие английских слов. Бывают роли - язык сломаешь. А «англичане» как раз с такими неплохо справляются.
- И декорации у вас есть?
- Да. Над нами шефствуют два театра. Кое-что добавили спонсоры.
- Можно на всё это добро взглянуть?
     Директор на мгновение растерялась, однако взяла себя в руки и повела назойливого посетителя в просторное помещение, соседствующее со сценой. Хаос предметов скрывал здесь как стены, так и свет Божий. И всё же Ефим убедился: шпаги, сабли, пистолеты имелись в достатке. С ними можно разворачивать грандиозное театральное сражение.
- Вот какие у нас шефы! - похвалилась девушка, тряхнув гламурными кудряшками.
- Вашу студию посещает дочь моего друга, семиклассница из английской школы.
Ефим назвал имя и фамилию.
- Хорошая девочка, способная, старательная.
- Уже участвовала в спектакле?
- Нет, ей пока рано даже в эпизодической роли. Она у нас недавно. Если будет и дальше стараться, тогда другое дело. Со своим спектаклем мы ездим на гастроли в другие города. Это экзамен на зрелость.
     Рябинкин поспешил проститься с симпатичной директрисой и отправился домой. Он явно переборщил, подозревая семиклассницу. Действительно, такая дочка не могла подставить отца. Что же тогда оставалось делать? Камень говорил лишь о том, что его могли вывернуть из мостовой. Первая страница газеты «Метро» за 2-е августа, день десантуры. Основные силы полиции охраняли порядок на празднике. В это время почему-то высунулись и неформалы. Они выбрали задворки, тем не менее им не разрешили демонстрацию. Голубые не посчитались с запретом. Туда же явились их антагонисты. Полицейские не допустили столкновения. Хвала им. Украсть пистолет в суматохе мог вор-карманник, хотя тот обычно не суётся к стражам порядка. Из предосторожности. Своя шкура дороже.
     Сыщик отыскал у себя на квартире картон, бывший упаковочный ящик телевизора, с помощью ножниц и бритвенного лезвия вырезал на нем цифры и буквы. Нашел банку краски и кисть, после чего завалился спать, не раздеваясь. Проспал до часу ночи. В половине второго вышел из дому. Город задремал, не работало метро, успокоились троллейбусы и трамваи. Только шоссе изредка оживлялось шустрой иномаркой и тут же затихало вновь. Минут за тридцать он дошёл до площади, где не так давно демонстрировали гомики, и в самом центре её с помощью трафаретки оставил надпись: «Прошу вернуть за вознаграждение». Броскими цифрами набросал табельный номер пистолета и чуть поменьше – свой городской телефон, потому что мобильный оставлять рискованно. Аналогичные надписи сделал ещё в трёх местах, на сей раз подальше от своего дома. Среди привычной рекламы на асфальте они выглядели не ахти, обращая на себя внимание разве что свежей краской.
     Теперь ему оставалось ожидание с неопределённым исходом. Ночь ушла, спать не хотелось. Он включил телевизор. Рассказывали о том, как десантники провели праздник, как купались в фонтанах, несмотря на прохладную погоду, и с восторгом слушали посвящённый ВДВ концерт. Вдруг зазвонил мобильник. Друг спросил, нет ли чего нового. Порадовать пока нечем. Ефим и сам не знал, приведёт ли его затея к успеху или закончится пшиком. Он решил поесть, восстановить силы, израсходованные за неблизкую пешеходную прогулку. В холодильнике оставались котлеты. Разогрел на газовой плите. С подоконника взял пару красных помидоров. Позавтракал. Полез в ванну освежиться. Громом с чистого неба зазвонил городской телефон. Рябинкин, голый, подскочил к нему и снял трубку. Глухой голос поинтересовался, что скрывается за номером на асфальте.
- Вы ошиблись. Я не оставлял никакого номера.
     Положил трубку. Не рассказывать же ему о пистолете. Кто умыкнул, тот знает, тот наверняка держит в руках холодную сталь. Ефим не спеша смыл с себя мыльную пену. После того как обсохли на голове волосы, погладил чистую рубашку и вынес мусор. Посмотрел на новом диске полуторачасовой фильм. Там стреляли, топили и вешали. А детектив всё не мог избавиться от хлопотного дела, навязанного приятелем. Никак не связывались концы с концами. Ведь спереть всегда стараются незаметно и тихо улизнуть, чтоб не засветиться. Тут по-другому. Нахально подсовывают булыжник, бумагу. Они должны сохранить отпечатки пальцев. Если сдать в лабораторию, джин из бутылки будет выпущен. Надо объяснять, что и как. Следовательно, тот, кто свистнул пистолет, уверен: официального расследования можно не бояться. Опозорен не только приятель, только что прошедший аттестацию. Пятно на всех стражах порядка. Средь бела дня увести пистолет из кобуры… Такое мог позволить растяпа, а не полицейский. Ясно одно: вороватого джина выпускать из бутылки нельзя. Но звонков нет, ночная затея не сработала. Предпринять что-то другое нельзя. Скоро история выстрелит со звуком дальнобойной пушки. Сколько ждать: день-другой либо всего лишь час?
     Телефонная трель прервала несладкие раздумья Рябинкина. На другом конце провода долго молчали.
- Сколько дашь?
- Семь.
- Зелёных?
- Откуда? Деревянных семь тыщ.
- Для меня это крохи. Дело-то стрёмное.
- Игрушка опасная. Можешь загреметь.
- А если я кого пришью, ты загремишь.
- Десять устроит?
- Гони четырнадцать – и ни гроша меньше.
- Ладно. Может быть, наскребу. Куда принести?
     Договорились встретиться на бульваре у памятника Есенину.
Ефим сразу же позвонил по сотовому приятелю. Сообщил, что вор затребовал ни много ни мало – четырнадцать тысяч. Лучше не артачиться и заплатить.
     Рябинкин не меньше трёх часов ждал друга. Он заявился в поту и пыли. Готовый с говном сожрать любого жулика. Но деньги принёс.
- Не ерепенься. Лучше спокойно отдать выкуп, если с пистолетом всё в порядке и ни одного патрона не израсходовано. Если выпущена хоть одна пуля, дашь мне знать. Я тотчас подойду и продиктую проходимцу свой сценарий.
     В метро ехали вместе, потом разошлись. Сыщик подстраховывал друга. Правая рука будто случайно засунута в карман, в левой - свежий номер популярной газеты. Разглядывает вроде бы памятник поэту, а на самом деле глаз не спускает с полицейского, занявшего полскамьи. Вот краешек её достался невзрачному человечку, напоминающему подростка. Как и было условлено, вытащил из-за пазухи сверток, передал соседу. Тот развернул его, осмотрел пистолет, проверил обойму, неприметным жестом сунул оружие в кобуру. В сверток положил деньги и вернул его владельцу. Невысокая фигурка с поразительной шустростью исчезла.
     Полицейский неторопливо пошагал к метро, и тут-то к нему присоединился детектив.
- Объясни, Ефим, что это за плюгавка?
- Подставное лицо, я полагаю. Он, скорее всего, не имеет отношения к исчезновению пистолета. Задумано было не тебя выгнать из полиции с лишением возможности работать в правоохранительных органах, а поднять эти органы на смех. Шельмецы ждали лишь, когда откроется в отделе недостача табельного оружия. Вот так-то, приятель. Игра дороже свеч.

2011

Подстава в кофточке



   Жители микрорайона прозвали его удавом, но Рябинкин доподлинно знал, что это не совсем верно. У него сохранились кое-какие связи в оперативном отделе, прояснившие ситуацию.
    Неподалёку от Ефимова дома орудовал серийный убийца, на счету которого три загубленные девичьи жизни. Судебно-медицинская экспертиза установила: девушки, не достигшие двадцатилетия, умерли в результате повешения. Маньяк сдавливал горло, а как только беззащитная жертва теряла сознание, он вешал её тут же, на скамейке. Тело собственной тяжестью затягивало петлю. Таким образом, убийца больше смахивал на палача-вешателя, хотя кличка удав так и прилипла к нему. Родители боялись отпускать детей не только на школьные вечера, дискотеки, но даже за продуктами в ближайший киоск.
    Маньяк действовал осмотрительно, не оставляя следов. Полицейские пробовали подбросить приманку. Девушка-старлей в штатской одежде просидела на бульваре всю ночь в качестве подсадной утки. Волны страха колыхали её, однако вешатель так и не появился, несмотря на то что местечко выбрали в соответствии с теми, где разыгралась трагедия. Коллеги, скрытно караулившие девушку, ничего подозрительного не засекли.
    А через пару дней – сюрприз органам правопорядка. На другой скамейке этого же бульвара обнаружили труп юной особы. Ей едва исполнилось пятнадцать лет. Засиделась до ночи у подруги, летела, как на крыльях, домой. Смерть коварно поджидала либо на скамейке, либо в тени невысокого клёна. Лихоманец действовал, похоже, в перчатках, и опять – никаких следов. Ни отчаянной борьбы, ни обычного сопротивления. Жертва как будто сама согласилась на казнь. Родители были в шоке, жители микрорайона возмущены.
Один из них, человек обеспеченный, даже богатый, пришел однажды вечером к сыщику.
- Я знаю, у вас есть как талант к раскрытию подлых преступлений, так и смелость – сестра удачи. Вас прошу: возьмитесь за это дело. Вы живёте рядом с нами. Заплачу вдвойне по сравнению с вашим обычным гонораром.
    Детектив некоторое время колебался.
- Не уверен, имею ли я право вмешиваться. На ноги поднята вся полиция. Убежден: преступника вот-вот схватят. Не в безвоздушном пространстве маньячит.
- Пока схватят, он ещё кого-либо повесит. Мне кажется, сейчас вы не имеете морального права оставаться в стороне.
- В лучшем случае могу предпринять лишь дополнительные меры. К тому же я, как вы верно заметили, живу здесь. Если вы настаиваете на дополнительных действиях с моей стороны, удовольствуюсь обычным тарифом. В него входит безвозвратный аванс, при успехе – вторая часть заработка.
    Окрылённый надеждой посетитель спорить не стал, выложил нужную сумму и ушёл едва ли не на цыпочках, с большой осторожностью прикрыв дверь.
«Дочка, наверное, есть, и не одна, - подумал Рябинкин. - Да и вообще неприятно честному человеку жить на земле, если он знает, что рядом орудует убийца».
    Из материалов, размещённых в интернете, сыщик сделал вывод: теперь следствие в качестве основной разрабатывает версию о маньяке, приезжающем сюда убивать из другого микрорайона. Почему только девушки? Во-первых, они физически слабее, во-вторых, может, одна из них подарила ему сифак, а то и СПИД, и вот он на этой почве свихнулся, мстит. Ефим знал, что поведенческие мотивы такого рода людей – тёмный лес. Тут уж верней верного: чужая душа – безлунная ночь.
    Рябинкин не понимал, почему полицейские прекратили операцию с подсадной уткой. Одна попытка ничего не решала. Надо было сажать уточку и далее. Глядишь, клюнул бы. Не так просто после трех часов, когда совершались убийства, найти одиноких девушек. В общем, детектив вознамерился продолжить линию следствия. У него нет знакомой, которую можно уговорить исполнить опасную роль. Да и не имеет он права рисковать чьей бы то ни было жизнью, кроме своей.
    Хорошо, что у него появились деньги. Поехал на окраину да купил в супермаркете женскую одежду. По пути к метро прихватил губную помаду, косметичку и духи. Дома сходу увидел две проблемы: волосы, хотя он давно не стригся, казались коротковатыми, а широкие плечи - слишком широкими для девичьих. Первую решил шустро и решительно: в парикмахерской побрил голову наголо, купил парик, как он думал, наиболее соответствующий образу разбитной нахалки. Такая, вероятнее всего, могла торчать в сквере за полночь. Плечи постарался скрыть под нежно-розовой кофточкой.
    Вышел из квартиры в половине третьего. Под мышкой у него пистолет, и все-таки ощущение безопасности напрочь отсутствовало. Ночная прохлада тотчас раздела и разула его. Фонарей поблизости не видно, но вызывающая одежда обязана привлечь внимание за версту. Скамья мокрая от росы, вытереть нечем: не бежать же домой за тряпкой. Впрочем, юбочка быстро высохла. Сыщик стал терпеливо ждать. Время от времени он поправлял кудряшки парика, доставал из косметички помаду и подкрашивал губы. На своей шкуре ощутил, как нелегко быть подставой, если не знаешь даже, кто твой враг. Вот мимо проплелась какая-то пьянь – ноль внимания на скамейку. Прошла припозднившаяся парочка. Прошмыгнула машина на пустом шоссе, и снова всё успокоилось, опять задремала тишина. А на душе у Рябинкина кошки скребли. Маньяк мог обладать оружием. Справится ли с вооруженным вешателем, которому нечего терять? Не переоценивает ли свои силы? Он ощутил приближение не страха, а сомнения в правильности поступка. Стоило ли из-за какого-то чокнутого рисковать жизнью? Добровольно становиться мишенью? Деньги в основном ушли на маскарад, удастся ли получить вторую половину – неизвестно. Каково тут было сидеть старлею в юбке из полиции? Разве не смахивает чуть-чуть скамья на передовую линию фронта?
    Стало светать. Шоссе заметно оживилось. Громыхая, прополз пустой троллейбус. Детектив понял, что настало время слинять. И чем шустрее, тем лучше. Если переодевание раскроют соседи, это куда ни шло. Если преступник – пиши пропало. Он никогда не клюнет на подобную удочку. Днём пришлось ещё раз смотаться в магазин. Купил бриджи и новую кофточку красного цвета. Как сразу не сообразил? Юбочка-мини слишком открывает волосатые ноги, бриджи – другое дело. Чёрный парик сделал платиновым: такой заметнее в темноте. Ефим запланировал появление в новом облике. Неплохо выспался до прихода ночи, зарядил мобильник и спрятал его в косметичку. Пистолет, как и в прошлый раз, поместил в кобуру под мышкой. Прихватил с собой старый номер газеты «Совершенно секретно».
    Ночь висела пасмурная, даже накрапывал хлипкий дождик. На сей раз сыщик выбрал скамью подальше от фонаря, в наиболее тёмном уголке. Отсюда было видно окно его квартиры. Оно представляло собой чёрный неосвещённый квадрат. Тщательно вытер газетой сиденье и спинку. Сел. По-летнему тёплая изморось скоро прекратилась. Кофточка подсохла, Ефим не чувствовал вчерашнего холода. Молодая рябина по соседству бросала на него дырявую тень. Всякие сомнения исчезли. На месте жертв могли оказаться его сестра, одноклассница, которую когда-то любил. Наконец, та же девушка из полиции. Почему она должна рисковать жизнью за мизерную зарплату? Впереди – замужество, роды, воспитание детей. Едва ли не главное для женщины. Вот на это главное и покушается маньяк.
- Она обдурила меня, змеюка подколодная, - раздался мужской голос за спиной Рябинкина. - Обчистила подчистую.
    Надравшегося мужика тащила домой его верная половина. Вновь тишина, слегка влажная и равнодушная. Проходящая мимо девица присела на минуту под рябинкой. Заметив детектива, смутилась, поправила юбку и пошла дальше как ни в чем не бывало. Сквер погрузился в обычный сон. Время тянулось с медлительностью резины.
    Вдруг шею сыщика захлестнула петля. Краем глаза он успел заметить, что метнувший её находится на тротуаре в семи шагах от скамьи. На помощь пришли лишь быстрота да физическая крепость. Ефим успел просунуть пальцы под верёвку, и когда аркан натянулся струной, ему удалось изо всех сил расширить петлю и рывком освободить голову, сорвав заодно и парик. Нападавший всё ещё продолжал натягивать аркан, хотя беззащитное существо уже превратилось в бритоголового медведя. Сыщик отпустил петлю, давившую парик, - налётчик опрокинулся на спину. Этого хватило для того, чтоб детектив разорвал кофту и выхватил из кобуры пистолет. Подскочив к удаву, он с размаху обрушил рукоять на его голову. Тело обмякло, стукнулось головой об асфальт.
    Детектив вытер со лба холодный пот и вернулся к скамье. Поднял с земли косметичку, вытащил мобильник и позвонил дежурному. Солнце пока не появлялось, однако в воздухе висело предчувствие теплого утра.

2011

Сосульки



Нежданно вспотели
Сосульки на ели.
Слепые, горячие
Солнышки плачут!
Ни поздно, ни рано,
И мы подождём,
Когда они станут
Весёлым дождём.
Дм. ГАВРИЛЕНКО

ВОСПИТАТЕЛЬНИЦА

                                                                                                                                                   

                                                                                                                                             (детектив)
   Ирина Борисовна позвонила ему по телефону, и вот они встретились, как и договаривались, в больничном саду. Её отпустил лечащий врач как ходячую и послушную пациентку.
    Ефим Рябинкин вновь сидел на мели. Безденежье заставило согласиться на визит в больницу, хотя брать гонорар у нездоровой женщины было стыдно.
Она даже в больничном халате выглядела красавицей: лицо безукоризненной чистоты, правильной формы нос и все ещё свежие губы без помады. Бёдра широки не избытком плоти, а надёжной костью материнского лона. На вид Ирине Борисовне не больше тридцати.
    Под ногами шуршали покорёженные утренником листья яблонь. Пасмурное небо грозило не то снегом, не то дождём. От клиентки исходило не больничное, а уютное домашнее тепло. Глаза зеленоватые, русые волосы в беспорядке на плечах и по спине. Рябинкину захотелось взглянуть на её зубы. Он пошутил:
- Мы с вами одни во всем саду. Два сапога – пара.
    Дама не улыбнулась.
- Давайте не терять времени. Врач будет недоволен, так как убеждён, что медицина в состоянии поправить моё здоровье.
    Видимых примет нездоровья сыщик не заметил, однако промолчал, выразив тем самым готовность слушать далее.
- Мне кажется, вы могли бы помочь лучше врача.
    Рябинкин с удивлением взглянул на неё, и опять ничего не сказал. Хотелось услышать главное.
- Может, вы слышали: я нынешним летом потеряла сына. Ему и шести лет не исполнилось. Пошли на речку купаться, он утонул. Это при том, что у нас есть бассейн с подогревом.
- Чем могу быть полезен?
- Меня гложет мысль о не случайности смерти, хотя я находилась рядом и одна могла спасти его, если б умела плавать. Мне нужна вся правда, пусть горькая. Верю, станет легче, лекарства не понадобятся.
- Кто с вами был на реке?
- Гувернантка Серёжи. Она сразу переплыла на другой берег. Неподалёку от нас купались девочки и парни. Оттуда неслись визг и плеск воды. Ребята ныряли с гребли. Смотрела на них, представляется, с полминуты. Глядь, а сына уже нет, гувернантка кричит что-то с другого берега. Я стала звать на помощь ребят, они прибежали по влажному песку и вытащили Серёжу из воды. Стали делать искусственное дыхание – бесполезно.
    Глаза женщины наполнились слезами. Она вот-вот разрыдается. Ефим сухо спросил:
- А где находилась в тот момент гувернантка?
- Она изо всех сил плыла к нам, преодолевая течение. В общем, кроме меня, нет виноватых, я стояла рядом и не оправдываю себя. Только вот мне кажется, что Серёжа не мог ни с того ни с сего броситься в воду. Ведь он ещё не научился плавать и неохотно посещал бассейн.
- Что сказала гувернантка, когда приплыла к вам?
- Она нахлебалась воды и отплевывалась, потом бросилась к Серёже делать искусственное дыхание. Затем сообщила, что стала громко кричать сразу, как только мальчик бросился в реку. У берега метров шесть мель, а дальше – обрыв, сильное течение с водоворотом.
- Сын ваш знал кого-то из нырявших с гребли?
- Нет, я думаю, не знал никого. Мы почти не бываем в деревне. Да и они похожи друг на друга. Видно только, где мальчик, а где – девочка.
- Ваш супруг сейчас дома?
- Увы! он за границей, там у него неотложные дела, даже на похороны Серёжи не приехал.
    С трудом сдерживаемый ливень хлынул из глаз Ирины Борисовны. Ефим остановил его предзимней прохладой:
- Я сделаю для вас всё возможное, но у меня есть условие: сейчас - безвозвратный аванс, составляющий половину гонорара, вторую половину – сразу после выполнения договора.
    Женщина вытерла носовым платочком глаза и негромко произнесла:
- Согласна, только у меня нет с собой наличных. Давайте номер вашей банковской карты, я сегодня же переведу всю сумму в знак полного моего доверия.
    Рябинкин возражать не стал. Когда переводить деньги – воля клиента.
- Смогу я увидеть гувернантку?
- Нет, она рассчиталась сразу после похорон Серёжи. Где теперь – не знаю. Сохранился лишь номер мобильного телефона.
    Сыщик тут же занес нужные цифры в свой мобильник.
- У вас не осталось её фотки?
    Ирина Борисовна сохранила в сотовом снимок сына, на котором рядом с ним стояла воспитательница. Сыщик получил фото через блютуз.
- А кого-либо из мальчишек-ныряльщиков я могу отыскать?
- Вероятно, они местные, я не знаю имён, да и внешность не очень-то помню. Я была не в себе.
    Ефим вежливо простился с несчастной матерью, отметив про себя, что нервное потрясение не наложило отпечатка на её красоту.
    Из интернета узнал: муж Ирины Борисовны богат и вынужден заниматься коммерческими проектами за границей, куда вложено немало средств. Это могло послужить веской причиной неявки на похороны сына.
    Увеличил на компьютере фотографию гувернантки. Она выглядела лет на десять – пятнадцать старше своей хозяйки. Казалось, косметика въелась в кожу и сделала из неё маску. Волосы перекрашены в неестественно-чёрный цвет. Ефим попробовал дозвониться по мобильнику - напрасно потратил время: номер вне действия сети. О воспитательнице не имелось во всемирной паутине никаких сведений, зато о муже клиентки – хоть отбавляй. Статьи одна за другой и многочисленные комментарии. Кстати, последние поведали ему, что будущий миллионер учился в школе не ахти как хорошо. Рано заинтересовался девочками. С напрягом получил четверки по ЕГЭ. Тем не менее поступил в престижный вуз. На сайте школы детектив отыскал снимок выпускников. Высокий парень с галстуком, в белой рубашке, дешёвом черном костюме. Скажи кто его однокашникам, как высоко взлетит их товарищ, поверили бы?! На снимке много одетых куда богаче его. Девушки обычные: мечтательные, слегка ветреные и строгие. Внимание сыщика привлекла одна, стоящая ближе всех к будущему богачу. Чем пристальнее он вглядывался в её лицо, тем яснее понимал: вторая половина дня выдастся по-настоящему суматошной. Он перекинул фото с выпускниками в телефон, запомнил адрес школы и ринулся на поиски. У банкомата тотчас убедился, что дама слов на ветер не бросала. Деньги на его счёт уже переведены. Осталось их отработать.
    В школе Ефиму повезло. Он почти сразу наткнулся на бывшую классную руководительницу, невысокую женщину в очках, располневшую, но лучившуюся энергией. Сказал, что собирает материал о выпускниках для молодёжного журнала. Женщина повела его из учительской в класс, где никого не было, и Рябинкин приступил к расспросу. Ему удалось выведать главное: девушка, слегка прижавшаяся к высокому юноше, не только его одноклассница, но и невеста. Они решили поступить в один вуз и на третьем курсе зарегистрироваться. Молодой человек поступил, а девушке предложили учёбу на контрактной основе, а после окончания первого курса перевестись на бесплатное отделение. Её пьющие родители и так едва сводили концы с концами. Где им дочку учить в престижном вузе? Так разлучились жених и невеста, причём она осталась беременной. Пришлось делать аборт. Поговаривают, результатом того вмешательства стало бесплодие. Аборт был подпольный, у повитухи. Захотелось втайне сделать. Дуреха была.
- Ну а как её бывший жених?
- На первом курсе он ещё встречался с ней, потом забыл, нашёл новую зазнобу. Что прежней оставалось делать? Закончила областной пединститут и работает где-то. На встрече выпускников ни разу не была. Впрочем, её первый парень тоже.
    Сыщик от души поблагодарил старую учительницу и не жалел потраченного времени. Интуиция и острое зрение вывели его из сумерек. То смутное сходство между симпатичной девушкой и потёртой жизнью женщиной, нанявшейся воспитательницей в богатую семью, подсказало ему: у преступления может оказаться одна версия. И она теперь окрепла, показав свою пуповину, вскормившую тайный замысел. Нужны доказательства, а их найти сложнее, чем восстановить недостающее в цепи звено. Итак, недавняя школьница пошла на криминальный аборт, чтоб избежать огласки и пьяного родительского гнева. Возможно, в её классе не она первая стала пузатой, а не повезло больше всего ей. Бесплодие… Для молодой женщины это все равно что привет от могильного камня. Она вышла замуж на пятом курсе, в замужестве растратив остатки прежней миловидности. Ссоры с мужем, пьянство привели к разводу и укрепили в ней неприязнь к противоположному полу. Безмужняя холодная постель заставляла искать причину всего этого, и память отвечала: он. Обрюхатил ее и предал, погнавшись за другой юбкой. Предал зачатого им ребёнка. Нет ему, двуногому козлу, прощения. В одну из таких одиноких ночей у неё возник план, как отплатить бывшему жениху той же монетой. Она без труда узнала, что сам он обретается за бугром, половина с ребенком здесь. Подловив подходящий момент, устроилась в его семью гувернанткой. Знала неплохо английский, чему родители придавали первостепенное значение. Их чадо должно без усилий понимать сказанное иностранцами. Проблем с трудоустройством не возникло.
    И вот она в шикарном особняке своего однокашника, от которого, сложись обстоятельства по-иному, могла бы иметь ребёнка. Роскошная, в тепличных условиях, жизнь. Красота его супруги, которую она по-прежнему воспринимала как соперницу. Муж её, конечно, ни о чём не догадывался. Ему сообщили фамилию новой воспитательницы сына (то была фамилия бывшего мужа). Зависть стала разъедать сердце новой гувернантки. Медленно, неуклонно, настырно. Что ей стоило всё скрывать? С мальчиком она занималась охотно и много, берегла от болезней, развивала память и воображение. И всё это для того, чтобы в один чарующе-прекрасный летний день…
    Рябинкин дал в популярной местной газете объявление: «Внимание, профессионалы и любители! Фонд виртуальной культуры проводит для всемирной паутины конкурс фотографий на тему «Нынешний июль на нашей реке». Материалы высылать по электронной почте (адрес его ящика). Единственное условие: указывать дату снимка. Недатированные фотографии рассматриваться не будут». Затем он распространил это же объявление в интернете и стал ждать.
    Каких только не приходило снимков! Тут и купание, и рыбалка, и плавание на катере, и даже секс в воде. Ефим все внимательно просмотрел. Копошился он не напрасно. Ирина Борисовна ещё пребывала в больнице, зима не сказала ни одного ледяного звука. Назначила детективу встречу в то же самое время, в том же саду.
    Дама по-прежнему смотрелась очаровашкой, хотя и более бледной, чем в прошлый раз. Рябинкину жалко было её, но что он мог поделать? Не наводить же тень на плетень.
- Серёжу утопила воспитательница, бывшая невеста вашего мужа. Он когда-то предательски оставил её, беременную. И вот – результат. Она отомстила ему, а получается, что и вам как сопернице.
    Опустила голову, длинные волосы полностью скрыли лицо.
- Я предчувствовала это, - прошептала.- Но как она смела, подлая!
- А вот как,- сыщик показал на экране сотового фотографию.
    Яркий солнечный день. Красавица в бикини. На другом берегу женщина призывно машет рукой. Мальчишка бросается в водоворот.
    Плечи Ирины Борисовны сотряслись от рыданий.

2011

Белый металл



   Не меньше месяца Ефим Рябинкин просидел дома без работы, бродяжничая по интернету. То, что предложили ему, сначала показалось беспросветом, сулящим в лучшем случае аванс. Выбирать не из чего, поэтому сыщик согласился. Кошелёк истощился неузнаваемо и настырно требовал пополнения.
Хозяин коттеджа, где полы с подогревом и на каждом этаже – ванная, предложил при встрече неплохой гонорар, сразу же выплатил безвозвратный аванс. Детектив без колебаний проглотил крючок. Что ещё оставалось делать?
    Роскошное строение огорожено с каждой стороны трёхметровым забором из нержавейки. Перелезть через него невозможно и небезопасно: по двору бегали два бульдога. Ефиму стало не по себе от их челюстей и неприятного вида. Предупредительный Игорь Вячеславович пояснил: при нём бульдоги не нападут на человека без команды. Неподалёку притулился к ограде летний домик приличного размера. В нём не только свет, но и газ и вода. Можно с шиком перезимовать.
    Гараж вмещал четыре машины. В тот вечер его заполнили под завязочку. Вместе с хозяйским джипом коротали досуг три иномарки, будто сошедшие только-только с заводского конвейера.
    Шикарная гостиная, имеющая общую дверь со столовой, находилась на первом этаже, вблизи холла и раздевалки. На третьем этаже – ещё одна гостиная для приема закадычных друзей и доверенных лиц. Прислуге и случайным визитёрам туда дорога заказана. Гостиная, как гусеница в куколке, расположена посередине этажа в окружении небольших комнат и чуланчиков. Под ней, на втором этаже, - вместительная бильярдная; там было где разгуляться киям. В особняке мог укрыться кто угодно, если б ему удалось каким-либо чудом проникнуть сюда. Один лишь вход - с парадного крыльца. Окна первого этажа защищены узорчатой решёткой.
    Хозяин рассказал сыщику, как они неторопливо беседовали после столовой, обсуждали экономические новости. Потом лично проводил гостей до ворот, после чего и обнаружил пропажу.
    Гостиная третьего этажа обладала особым статусом. Никто из прислуги без разрешения не смел даже приблизиться к ней. Комнаты и чуланчики заперты. Напротив левого окна помещался сейф, где Игорь Вячеславович хранил нужные для повседневной работы документы. Ключ из сейфа не вынимал, если сам находился дома. Уезжая, запирал железный шкаф и брал ключ с собой. В тот вечер за дверцей лежал пластиковый пакетик, заклеенный с обеих сторон. В нём покоилось 42 грамма платины в порошке с недавно открытого в Сибири месторождения. Да, Игорь Вячеславович показал драгметалл гостям. Каждый пристально рассмотрел его, и прозрачный пакетик вернулся на место. Два раза щёлкнул ключ. Прислуга даже приблизительно не знает о том, что хранится в сейфе. И все-таки платина-шлих исчезла. Владелец обнаружил пропажу на следующее утро перед уходом из особняка. Хотел прихватить платину с собой, но её на месте не оказалось.
    Её из-за весомой стоимости могла свистнуть прислуга, но отнюдь не богатые гости. Для финансового туза сверкающий порошок важен как промышленный образец, ступенька к новому бизнесу, куда можно вложить деньги и не прогореть. Таким образом, хозяин никого не подозревал. Рябинкину пришлось заподозрить всех.
    Охранник неотлучно находился на посту, осуществляя видеонаблюдение по всему периметру долговязого забора. Его можно вычёркивать из списка подозреваемых. Экономка, повар и горничная, обслуживавшие в тот день гостей, не высовывали носа с первого этажа. Сосредоточились, как обычно, на столовой. Вздумай кто-либо втихомолку подняться на третий этаж – мгновенно его обнаружили бы, поскольку по паркету в коридоре невозможно прошмыгнуть бесшумно. А если учесть, что спрятаться там негде, то можно и эту троицу оставить вне подозрения.
    Наиболее вероятен злоумышленник среди другой тройки – гостевой. Пресытившийся земными благами, однако не избавившийся от загребущих рук. Хозяин выходил из гостиной для того, чтоб отдать распоряжение прислуге на следующий день. Гости остались с сейфом, в котором торчал ключ, тет-а-тет. Длилось это семь минут. Если бы тройка спелась, то умыкнуть порошок-платину, не оставив следов, можно за шестьдесят секунд. Ефим усомнился в таком варианте. Любой из гостей оказывался по уши в дерьме. Маловероятно: чистоплюи, имеющие доступ к сливкам общества, пошли на риск неизвестно ради чего. А вот один ловкач мог неприметно стырить драгметалл в надежде, что никто не откопает истину.  
    Дома сыщик обратился к интернету и узнал: один из гостей имел солидное пятно в прошлом. Операм удалось установить его связь со скандально известным вором в законе. Только чудо да толстый кошелёк отмазали тогда от неприятностей. Шикарный костюм, идеально подходящий к нему галстук не могли скрыть, что этот пятидесятидвухлетний человек слишком крут для будней и честного бизнеса. Мышцы подвергались каждодневной накачке. В карих глазах – жесть. Новое месторождение могло привлечь хищника, даже в какой-то мере загипнотизировать его. Однако налицо и закорючка. Как он, коренастый и неуклюжий, в считанные секунды, когда в гостиной ни души, очистил сейф от наиболее ценного содержимого?
    Ефим знал из бесед с прислугой: хозяин пользовался туалетом, находящимся на первом этаже поблизости от ступенек, ведущих наверх. Остальные два туалета были эталонными и содержались в зеркальной чистоте для особо важных гостей. Экономка пояснила: «особо» время от времени случается в особняке, и тогда им приходится с раннего утра до поздней ночи драить полы, и так уже сверкающие в свете люстр. А тогда, когда присутствовали привычные гости, она своими глазами видела, как её хозяин выходил из туалета. Ещё несколько минут отсутствия… Ключ всё торчал в сейфе, соблазняя доступностью. Здесь сыщик разглядел лазейку, которой воспользовался вор. Дверь в гостиную на третьем этаже в такой ситуации не запиралась.
    И все-таки сыщика грызли сомнения. Он встретился с подозреваемым. Представившись, сказал: Игорь Вячеславович поручил ему вести неофициальное расследование в связи с исчезновением средь бела дня платины. Рябинкин был поражён сообщением крутого крепыша о том, что он ни на секунду не покидал в тот вечер компанию. Его алиби подтвердили два других гостя. Ниточка оказалась перерубленной, а клубок колобком покатился дальше.
Сыщик поехал к ювелиру, обслуживающему городских олигархов, посетил ряд магазинов ювелирторга, узнал много подробностей о сокровищах и их владельцах. Наконец, он заявился к Игорю Вячеславовичу и в присутствии двух бульдогов на выложенной зелёной плиткой дорожке попросил его собрать в особняке на следующий день вечером прежних гостей. Владельцу дома ничего не оставалось делать, как только выполнить просьбу.
    Итак, гостиная наверху снова ярко освещена причудливыми люстрами с позолотой. За большим круглым столом в мягких креслах хозяин и гости. Стоит лишь Рябинкин.                  
- Господа, Игорь Вячеславович решил не возбуждать официальное расследование обстоятельств исчезновения из сейфа 42 граммов белого металла. Он поручил это щекотливое дело мне. Я выяснил все существенные обстоятельства, позволившие развязать узел. Затянут он был мастерски. Прежде чем открою тайну, позвольте у каждого из присутствующих снять на несколько минут часы.
    Рябинкин собрал наручные аксессуары у гостей и остановился перед хозяином особняка, в лице которого появилась напыщенность и следом за ней – почти неуловимое сходство с собаками, охраняющими двор. И все-таки Игорь Вячеславович снял с запястья часы и отдал их сыщику.
    Рябинкин продолжал.
- Никто из прислуги не причастен к похищению. Ей платина-сырец как корове пятая нога. Тем более что ни у кого не было возможности улизнуть на третий этаж. Круг подозреваемых сузился до находящихся здесь. Честно говоря, я едва не допустил грубейший просчёт, ринувшись сломя голову по ложному следу. Меня остановило то, что вы всё время пребывали вместе. Пакетик мог испариться лишь в результате сговора. Он принципиально невозможен, поскольку вы – лебедь, рак да щука, каждый в свою сторону тянет. Двоим из вас платина в порошке не нужна. Для третьего разработка сибирского месторождения привлекательна. Он имел некогда криминальные отношения, образец добычи на будущем промысле мог околдовать его. Но я выяснил попутно и ваши интересы, Игорь Вячеславович. Оказалось, новое месторождение – туфта.
    Гости с удивлением посмотрели на сыщика.
- Да, полная дребедень. Игоря Вячеславовича напугал кризис; проще сказать, он пересрал. Положение приятеля, обладающего полукустарными приисками, показалось Игорю Вячеславовичу более устойчивым. Он решил бросить на друга тень подозрения в воровстве. Платина-шлих если и требуется, то только ему, чьи интересы в Сибири. Я призван раздуть шумиху в СМИ, отменно справившись с отведённой ролью. Хитро подстроенные обстоятельства подталкивали меня к лохотрону. Наш любезный хозяин исподтишка потирал руки, надеясь завладеть акциями предприятий, добывающих драгоценное сырьё. Приятель в атмосфере клеветы обратился бы за помощью, а у Игоря Вячеславовича уже припасена наличность для выкупа чужой собственности за полцены. Но он просчитался. Мне удалось выведать у ювелира, что 42 грамма платины в порошке вы приобрели у него. Вот где новый прииск, а не в Сибири! Недавно наш хозяин посетил ювелирную мастерскую, ему удлинили на часах платиновый браслет.
    Рябинкин продемонстрировал собравшимся часы владельца особняка. Браслет вроде бы горел белым пламенем. Браслеты остальных часов выглядели тусклыми.
    Сыщик напористо закончил, будто забил в деревянную постройку последний гвоздь:
- Сырьё превратилось в натуральный белый металл, господа. Тонкая работа. Вот копия чека, подтверждающего мои слова.
    Гости, рассматривавшие глянцевый клочок, не скрывали ошеломления. Они знали хозяина ещё с совместной комсомольской работы и не ожидали от него изощрённого коварства.
    Ефим возвратил часы сидящим за столом, напоследок подошёл к Игорю Вячеславовичу.
- Я со своей стороны выполнил каждый пункт договора. Если вы сейчас отдадите вторую часть гонорара, я верну вам копию чека из ювелирного магазина.
    Хозяин отдал сыщику его заработок, спрятал в бумажник чек и неприветливо сказал, неизвестно к кому обращаясь:
- Убирайтесь, пока я не натравил на вас собак.

2011

ТВОИМИ ГЛАЗАМИ



Посмотрел я твоими глазами
На цветок, что цветет на окне,
И подумал: сижу на вокзале
В неизвестной чудесной стране.
Я подумал: зачем эта вьюга,
Кто мартует сейчас за стеклом,
Если близкая сердцу подруга
Удивительным дышит теплом?
Поклонявшийся праздникам стольким,
Что не счесть их строжайшей судьбе,
Я желаю цветком зимостойким
Подарить яркий праздник тебе.
 Дмитрий ГАВРИЛЕНКО

Profile

gavrds
Дмитрий Сергеевич Гавриленко
Website

Latest Month

April 2018
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow